Sapienti sat.
Никогда не считал себя гурманом, даже стишок написал, под впечатлением о Рахметове из "Что делать?". Но что делать, если еда - это такая же действительность жизни как и литература? Если быть аскетом до конца, то дело не в том, чтобы питаться корешками и запивать их дождевой водичкой, а в том, чтобы есть модное блюдо из фуа-гра с таким же удовольствием как корешки и водичку. Некоторое время я воспринимал себя аскетом, но если быть честным, настоящего аскетизма у меня не было. Ну вкусно мне гречка с тушёнкой, картошка с укропом, макароны с ядреной смесью томатов и перца чили или просто чёрных хлеб с чесноком и салом... что теперь делать? Да не гурман. Не могу себе позволить быть гурманом, так же как не могу себе позволить покупать книгу и если останется денег, то и еду. Или, например не могу себе позволить бросить все и начать изучать латынь и сидеть в архивах Ватикана. Хотя всё вышеперечисленное очень хотелось бы. Может это все отговорки ленивого человека? Может быть. Но когда мы делаем выбор, то сразу же отказываемся от тысячи возможностей в пользу одной. Это не должно мешать думать об остальном, хотя бы созерцая произведения искусства. Ведь искусство как раз дает возможность прожить ту жизнь, которая интересна, но тебе не свойственна, потому что был сделан другой выбор. И тут возникает вопрос. А является ли искусством приготовление еды? Формально - еда это воздействие на органы чувств, так же как картину мы воспринимаем зрением, а музыку - слухом. Но по сути поедание - это довольно жесткий выбор, ограниченный возможностями аппетита. Конечно, можно пробовать, но не есть, тогда возможности существенно расширяются. Но вот какая штука. То искусство которое я знаю, оно универсально. Т.е. можно не видеть оригинал картины, но понимать ее. Можно не слышать мелодии, но видеть ноты и понимать ее. Я имею ввиду, что искусство всегда можно свести к тексту. А что с едой? Что я могу рассказать своими макаронами с томатами и чили или картошечкой с лучком? Не, я понимаю, что макароны и паста это как даб-степ и симфония Баха, но ведь все эти симфонии, все сонаты и сюиты - они вышли из народной музыки, которая по сути своей очень простая, как сало с чесноком. Ну хорошо, вот предположим жаренная картошка с молоком - вызовет у меня воспоминания о своем дедушке, который уже давно умер, следовательно я, когда буду есть эту картошку, не буду только есть, а что-то еще делать, о чем-то еще думать. Это уже признак искусства. Только как мне это предать другому человеку? Получается, что только словами. "Вот, дорогая, попробуй-ка картошечки по рецепту моего любимого дедушки..." Что? Невкусно? Жира много? Так в том-то и дело! Ничего ты не понимаешь... Ну да, искусство требует как автора, так и понимающего зрителя. Так может быть это и есть самое интимное из всех имеющихся не-текстовых искусств? Может быть здесь и требуется та приватность, которая не дана музыке и изображению? Не зря же говорят, что путь к сердцу мужчины... А причем тут, кстати мужчина? А я думаю дело в том, что на кухне рождается любовь, может быть не самая возвышенная, как Ave Maria, но наоборот - самая самая что ни на есть приземленная, можно сказать животная, но и самая живая! Как соус смешивается со слюной, проникает внутрь так и тела человеческие переплетаются в телесном любовном порыве. Дальше можно только утончать, делать изящней, красивей, но все же остается эта телесность, которая впрочем легко превращается из священнодейсвующей телесности в банальную жратву, если все вышеупомянутые условия не соблюдены.

@темы: он висит и стонет, а я сяду против него и буду ананасный компот есть, дураки поодиночке не ходят